Сложная судьба Татьяны Самойловой

Татьяна Самойлова появилась на свет в 1934 году в Северной столице СССР. Разумеется, тогда никто и представить не мог, что она войдёт в число наиболее выдающихся актрис страны. Её отец, Евгений, был известным театральным актёром, и уже с ранних лет Таня впитала особую атмосферу закулисья, которая окружала её с детства. Однако мама почему-то видела дочь исключительно у балетного станка и даже подарила пятилетней Тане пуанты, на которых та, разумеется, совершенно не умела — да и не желала — стоять.

Со временем, благодаря маминым стараниям, Тане всё же пришлось осваивать это непростое танцевальное направление под руководством самой Плисецкой — семья к тому моменту уже перебралась в Москву. Хотя Плисецкая отзывалась о Татьяне весьма лестно, остальные педагоги смотрели на перспективы Самойловой-младшей совершенно иначе, и мамина мечта о балетной сцене так и не воплотилась в жизнь.

В «Щуку» Татьяна поступила совершенно без затруднений. Её загадочный облик, некая экзотичность и яркая харизма не могли остаться незамеченными приёмной комиссией.

Уже в 1953 году студентка Самойлова получила одну из ключевых ролей в «Мексиканце». Картину снимал Каплуновский, а на соседней одесской площадке в это же время работал Лановой — тоже ещё начинающий актёр.

Лановой к тому времени уже успел сняться в «Павке Корчагине», был узнаваем, и, хотя Татьяна сразу выделила его среди коллег, в общении с ней он держался отстранённо.

Однако в один из съёмочных дней он преподнёс Татьяне неожиданный сюрприз — сам напросился на свидание с ней на берегу моря…

Всё лето два будущих артиста наслаждались обществом друг друга, а незадолго до отъезда со съёмок расписались — в Москву они вернулись уже мужем и женой.

С первых дней совместной жизни Лановой мечтал о детях, однако Татьяна не торопилась становиться матерью — её манили только съёмки, съёмки и снова съёмки. Возможно, так распорядилась судьба, а может, решающую роль сыграли слова матери Самойловой, посчитавшей, что дочери ещё рано рожать, — хотя врачи уже сообщили Татьяне, что та ждёт двойню.

Беременность прервали, несмотря на то что Лановой умолял жену сохранить ребёнка. После аборта пара разошлась — словно между ними никогда ничего и не было. Лановой так и не смог простить жене гибели детей, а она по-прежнему жила только кино.

Сыграв Веронику в «Журавлях», Самойлова стремительно взлетела на вершину популярности, однако Первый секретарь ЦК — тогда им был Хрущёв — фильм не одобрил. Его мнение, впрочем, разошлось с позицией жюри Каннского кинофестиваля, где картина завоевала Гран-при. Татьяна заслуженно удостоилась премии за лучшую женскую роль, и по всей стране разгорелся настоящий «бум Самойловой» — женщины повсюду старались подражать её образу.

В Париже Татьяна общалась с Пикассо, Жераром Филиппом, подарившим ей золотые часы, и другими известными людьми своего времени.

В разгар очередных съёмок у Самойловой выявили страшный по тем временам туберкулёз. Она уговорила врачей не разглашать диагноз и продолжала работать, буквально выкладываясь до последнего.

Со временем болезнь удалось победить, и мало того — Татьяну пригласили принять участие в нескольких международных проектах. Самыми памятными для неё оказались съёмки «Альбы Регии» — картины о венгерских подпольщиках.

Помимо удовольствия от работы на съёмочной площадке, Самойлова заметно поправила своё финансовое положение, поскольку гонорар ей выплачивали в иностранной валюте.

Однако после этой зарубежной поездки у актрисы случился нервный срыв, причём настолько тяжёлый, что потребовалась госпитализация в психиатрическую клинику, а за первым курсом лечения последовали повторные — так называемые профилактические.

Как и туберкулёз, психиатрические проблемы Самойловой остались «за кадром», и художественные руководители лишь разводили руками, не понимая, почему актриса то и дело отказывается от съёмок.

Вернуться на съёмочную площадку Татьяна смогла лишь в 1967 году — тогда она вместе с Лановым снялась в «Анне Карениной». Фильм не снискал такого громкого успеха, как другие работы Самойловой, однако для неё самой стал любимой картиной — отчасти потому, что партнёром по экрану оказался её бывший муж.

Отдушиной для Самойловой служили вечера поэзии. Она читала Ахматову и Симонова, а зрители уходили потрясённые её исполнением стихов и вновь торопились на встречу с любимой актрисой, едва завидев афишу очередного вечера.

Выйдя замуж за Осипова, Самойлова рассчитывала на счастливую жизнь. Они прожили вместе около десяти лет, и всё это время актриса мечтала о ребёнке, однако беременность не наступала. В итоге Осипов признался, что иметь детей не способен, после чего они немедленно расстались.

Радость материнства Самойлова наконец познала в браке с Эдуардом Мошковичем, работавшим цирковым администратором: они познакомились на одном из цирковых представлений, хотя родители Татьяны были категорически против этого союза. Мать не напрасно предостерегала дочь от материнства — Татьяна оказалась не готова к этим нелёгким обязанностям и уже через месяц после родов оставила сына на попечение родителей, вернувшись под софиты и объективы камер.

Спустя год, когда встал вопрос о втором ребёнке, мнение матери Самойловой снова оказалось решающим. Она прервала беременность, подчинившись её воле, хотя была уже, мягко говоря, далеко не юной девушкой…

Последней работой Самойловой в кино стала «Нирвана». А в 2014 году актриса покинула этот мир.