Жена бросила, здоровье подводит, пенсия — копейки: чем живёт Амаяк Акопян и почему не уехал из России

..Старая московская квартира. Мягкий приглушённый свет. В поношенном кресле, укрывшись тёплым пледом, сидит пожилой мужчина с острым, почти магнетическим взглядом. На низком столике перед ним — колода карт и стакан воды. Он неторопливо листает карты, но одна внезапно выскальзывает из рук и опускается на пол. Мужчина наклоняется за ней, болезненно морщится и устало переводит дыхание.

— Ахалай-махалай… Видите? Даже карты теперь не повинуются мне. А ведь когда-то они сами летели прямо в ладони.

Но этот голос, эта неповторимая интонация и особая манера вести разговор были когда-то знакомы каждому в стране…

Любимый миллионами «ахалай-махалай» Амаяк Акопян появился на свет 1 декабря 1956 года в Москве, совсем неподалёку от цирка на Цветном бульваре. Его отец, легендарный Арутюн Акопян, Народный артист СССР, по праву носил титул короля иллюзионного жанра. Мать поначалу работала его ассистенткой, а впоследствии стала оперной певицей. В доме Акопянов с раннего детства царила атмосфера сцены, тайн и волшебства…

Однако маленький Амаяк поначалу вовсе не помышлял о карьере иллюзиониста. Он грезил о живописи и даже занимался в Суриковском училище. Затем всерьёз увлёкся цирковой гимнастикой, но судьба вмешалась по-своему: травма спины разрушила все надежды на выступления под куполом цирка.

Тогда он поступил в ГИТИС на режиссёрский факультет. Это решение оказалось поворотным: именно там Амаяк понял, как превращать обычный трюк в маленький законченный спектакль. Он прославился не одной лишь ловкостью рук — он был настоящим советским шоуменом, хотя подобного слова тогда почти никто и не знал.

«Утренняя почта», «Будильник» — его появление на экране стало неотъемлемой частью доброго телевизионного утра для советских семей. Но подлинная народная любовь пришла к нему с образом волшебника Рахата Лукумыча в передаче «Спокойной ночи, малыши!». С 1996 года и до начала 2000-х целое поколение детей засыпало под его фирменное «ахалай-махалай».

Мастерство Амаяка производило столь сильное впечатление, что однажды к нему пришли весьма неожиданные «ученики». После выхода фильма «Воры в законе», где он сыграл конферансье, представители криминального мира якобы настолько восхитились его карточными манипуляциями, что попросили обучить их этому искусству. Акопян, разумеется, отказал. Зачем передавать подобные умения тем, кто и без того привык существовать за пределами закона?

Три жены и один сын

Личная жизнь артиста оказалась столь же насыщенной, как и его сценические номера. За его плечами три брака — и каждый завершился расставанием. Сам он когда-то с нескрываемой иронией признавался:

— Как говорят, жена ушла, но я ушел еще ушелее.

Ему хотелось видеть рядом не просто спутницу жизни, а единомышленницу, источник вдохновения, настоящую музу. Но найти такую женщину оказалось куда сложнее, чем извлечь кролика из цилиндра. Последней супругой артиста стала Елена, моложе его почти на четверть века.

— Елена — моя единственная настоящая любовь, а остальные были так, — говорил Амаяк.

Она поддерживала его так долго, как только могла. Но когда болезнь взяла верх, а повседневный быт превратился в тяжёлое испытание, Елена не выдержала. Супруги разъехались. Формально они по-прежнему остаются мужем и женой, однако живут раздельно. Иногда, примерно раз в неделю, видятся и разговаривают. Но прежнего тепла эти редкие встречи, конечно, уже не возвращают.

Единственный сын иллюзиониста, Филипп, родился в 1983 году в браке с балериной Большого театра Юлией Левиной. После развода родителей мать забрала мальчика в Америку. Сегодня Филипп Акопян — состоявшийся инженер, занимающийся нейроэлектроникой и разработкой чипов. От мира магии и подмостков он оказался бесконечно далёк.

Однажды отец предложил передать ему секреты фокусов, но Филипп ответил с прямолинейностью человека технического склада:

— Папа, я не стану таким великим, как дедушка, и таким известным, как ты. А просто быть иллюзионистом я не хочу.

Америка дала Филиппу надёжность, образование и профессию, которой он искренне гордится. Но почему же сам Амаяк не перебрался к сыну за океан? Ответ, судя по всему, кроется в его натуре и убеждениях. Он всегда считал себя патриотом до мозга костей:

— Я еще в 1980-е мог остаться за границей. Но твой папа — патриот. Дедушка — великий патриот. А ты хочешь, чтобы я ехал в эту поганую Америку, где у власти сумасшедшие люди?

Эта фраза, брошенная сыну, многое расставляет по местам. Для Амаяка переезд в США ради лечения или спокойной старости означал бы почти предательство Родины. Он выбрал остаться — невзирая на все тяготы. А тяготы, надо сказать, оказались весьма серьёзными. Давняя травма позвоночника, полученная ещё в молодые годы, со временем переросла в непрекращающуюся мучительную боль.

— Я все трюки выполнял сам, лобовые стекла машин разбивал, тяжелую съемочную аппаратуру таскал, — сетовал Амаяк. — Вот теперь и расплачиваюсь. Это мой заслуженный результат.

Операцию в Европе или США ему предлагали не раз, однако он так и не решился. Страх врачебной ошибки оказался сильнее надежды на выздоровление: артист боялся очнуться после вмешательства навсегда прикованным к инвалидному креслу.

Доверяет Амаяк исключительно российским врачам, но консервативное лечение лишь на время снимает боль. Сейчас он почти не ходит, живёт на обезболивающих и большую часть времени не покидает квартиры. Долгое время остро стояла и финансовая проблема. До недавних пор его пенсия составляла около 21 тысячи рублей. После оплаты коммунальных услуг и дорогостоящих лекарств на еду порой оставались совсем ничтожные суммы.

— Иногда денег не хватало даже на питание. Амаяк Акопян влачил жалкое существование, — с горечью говорил он.

Лишь в начале 2024 года ему присвоили звание заслуженного артиста РФ, что дало небольшую прибавку к пенсии и позволило чуть свободнее дышать.

Любопытная подробность: Амаяку Акопяну ещё с конца 1980-х закрыт вход во все американские казино. Его фотографии, по имеющимся сведениям, до сих пор висят в служебных помещениях игорных заведений Лас-Вегаса. Американцы причисляют его к числу сильнейших карточных манипуляторов в мире.

Сегодня Амаяк ведёт почти затворнический образ жизни. Он редко выходит на улицу, почти ни с кем не поддерживает отношений и, по его собственным словам, растерял большинство друзей. Передвигается с тростью. Ниточка, связывающая его с внешним миром, — это нечастые разговоры с женой и редкие беседы с журналистами, которым он не всегда доверяет, опасаясь искажения своих слов.

— Моё сегодняшнее молчание — это особый формат общения с публикой, — грустно говорит Амаяк.

Вот так и живёт в своей московской квартире великий иллюзионист, который некогда дарил миллионам людей веру в чудо, а теперь сам ведёт ежедневную борьбу с болью, одиночеством и возрастом — оставаясь верным своему выбору и своей стране.

Как вы считаете, что общество могло бы сделать для тех кумиров прошлого, которые в старости остались один на один со своими бедами?